Ми даємо ЗНАННЯ для прийняття рішень, ВПЕВНЕНІСТЬ в їх правильності і надихаємо на розвиток чесного бізнесу, як основного двигуна розвитку України
ВЕЛИКОМУ БІЗНЕСУ
СЕРЕДНЬОМУ ТА ДРІБНОМУ БІЗНЕСУ
ЮРИДИЧНИМ КОМПАНІЯМ
ДЕРЖАВНОМУ СЕКТОРУ
КЕРІВНИКАМ
ЮРИСТАМ
БУХГАЛТЕРАМ
ФОПам
ПЛАТФОРМА
Єдиний інформаційно-комунікаційний простір для бізнесу, держави і соціуму, а також для професійних спільнот
НОВИНИ
та КОМУНІКАЦІЇ
правові, професійні та бізнес-медіа про правила гри
ПРОДУКТИ
і РІШЕННЯ
синергія власних і партнерських продуктів
БІЗНЕС
з ЛІГА:ЗАКОН
потужний канал продажів і підтримки нових продуктів

Блог корпоративного юриста. Имплементация иностранных правовых норм

13.03.2015, 10:14
12
5
Александр Онуфриенко
Директор юридического департамента КУА «КИНТО»

Когда я был совсем молодым преподавателем, то курсовые и дипломные работы оценивались достаточно строго. И вот было такое правило. Если описывая какую-нибудь юридическую проблему среднего уровня студент призывал принять новый закон, ему выше «тройки» ничего не светило. Считалось, что нормативных актов у нас и так в излишке. Вопрос только в том, чтобы их правильно применять.

PRIMUM NON NOCERE

Когда я был совсем молодым преподавателем, то курсовые и дипломные работы оценивались достаточно строго. И вот было такое правило. Если описывая какую-нибудь  юридическую проблему среднего уровня студент призывал принять новый закон, ему выше «тройки» ничего не светило. Считалось, что нормативных актов у нас и так в излишке. Вопрос только в том, чтобы их правильно применять.

Сейчас очень много нареканий по поводу того, что, мол, нет у нас отдельных правовых институтов, которые успешно работают в зарубежных странах. И множество команд работают над внедрением прогрессивных правовых новелл. И действительно, зачем нам изобретать велосипед, например, в финансовой сфере, когда мы можем имплементировать опыт стран, которые гораздо выше нас поднялись в деле развития финансовых рынков. Но внедряя этот опыт, следует помнить, что механическое внедрение чужих правовых норм и институтов вряд ли даст стопроцентно положительный эффект.

Позволю себе банальную аналогию с трансплантологией. Сама по себе успешная операция по пересадке реципиенту какого-то донорского органа или импланта, как бы она сложна не была – это сорок успеха процентов. Остальные 60 процентов – выхаживание больного и решение вопроса адаптации, неотторжения нового органа организмом. Именно здесь, к сожалению, медицину чаще всего подстерегают неудачи. Но даже в случае успеха, внедрив, допустим, старику донорскую руку или металлический протез, нереально ожидать того, что он этой рукой сможет носить такие же тяжести, как молодой человек либо робот. Потому что, каким бы ни идеальным был новый орган, работоспособность его зависит от общего состояния организма пациента.

Так же и в юриспруденции – имплементация новелл будет удачнее настолько, насколько гармоничнее они впишутся в общий массив законодательства.

Вот ДВА примера из финансового и корпоративного законодательства. Последние новеллы в части раскрытия реальных бенефициаров и защиты прав миноритариев. Очень нужные и прогрессивные вещи. Но кто и как их будет применять?

ПРИМЕР ПЕРВЫЙ. Действительно, до сих пор не известен ни один случай, когда бенефициар финансового заведения, допустившего убытки вкладчиков/инвесторов, понес бы материальную ответственность. Или хотя бы чисто уголовную. Почему? Нет статей уголовного кодекса? Есть, и не одна! Основная проблема юридической техники (о простом нежелании говорить не буду) – сложность доказывания в рамках уголовного дела. Нужны квалифицированные следователи. Их пока в достаточном количестве нет. Зато приняли новый неплохой закон. Он позволит НБУ более тщательно отслеживать структуру собственников и для себя выяснять, кто же является реальным бенефициаром и пытаться ограничить права таково бенефициара. Ведь действительно, в НБУ стекается очень много разносторонней информации и его сотрудники, проанализировав все факторы, смогут с большой долей вероятности вычислить реального бенефициара. И вот здесь может случиться сбой! Потому что административное ограничение прав собственника, сделанное на основании таких предположений, будет обжаловано в суде. И почти наверняка суд отменить ограничение. Потому что наш суд будет исследовать по сути простейший вопрос – нарушил ли собственник букву закона. Не нарушил? До свидания. А почему? Все мы неоднократно читали, что, например, в США, различные финансовые органы имеют право сами проводить  дознание, иногда расследования и возбуждать уголовные дела. Но мы все также неоднократно читали такие вот сюжеты: «Финорган возбудил дело в отношении финучреждения Z, проведено следствие, подключен федеральный прокурор, Z предъявили обвинения, грозят «посадками» и миллиардными штрафами, в свою очередь Z наняли три адвокатские фирмы и...  стороны достигли соглашения – Z частично признает себя виновным, платит 20 миллионов штрафа, возмещает 30 миллионов пострадавшим вкладчикам и дело прекращается». Все довольны – федеральный бюджет сэкономил на дорогостоящем процессе, кроме того,  казна пополнилась миллионами долларов, вкладчики частично компенсировали свои потери. Вся система финансового законодательства и правоприменения построена на максимальной материальной компенсации потерпевшим и минимальной трате средств госбюджета (ну, конечно, кроме самых одиозных процессов, вроде Берни Мэддофа).

У нас не так. Что у нас является самым положительным достижением прокурора в уголовном процессе? Правильно! - Минимальная разница между предложенном суду сроком осуждения обвиняемого и приговором суда. Есть уголовное преступление – посадить на максимально длительный срок обвиняемого. Каким образом годы заключения банкира компенсируют финансовые потери вкладчикам – никому даже в голову не придет задаваться таким вопросом. Так что благие намерения финансового законодательства относительно наказания выявленного де-факто, но не доказанного де-юре собственника финучреждения, могут разбиться о формальное решение суда.  

ПРИМЕР ВТОРОЙ. Защита миноритариев. В принципе, это всегда был очень тонкий вопрос. Вот акционер с одной акцией, имеющий 0,00001 % уставного фонда – «тварь он дрожащая или право имеет?». А если имеет, то может ли он предъявлять иск о : признании недействительными всех договоров с.. по...; признании недействительным решений общих собраний акционеров с... по... и т.д.

В моей практике я видел иски с 17-ю самостоятельными требованиями. Опять же, позволю себе банальную аналогию. Права миноритария – как топор. Можно построить что-нибудь. А можно и...  . И вот мы сейчас еще имплементировали производный иск. Раньше «рейдеры» подавали всякие иски, терроризируя эмитентов. И даже, если они проигрывали, то им за это – ничего. Теперь они смогут объединиться, причем они это сделают быстрее, чем добросовестные миноритарии. Ведь мы, имплементируя институт производного иска, «забыли», что в той же Великобритании любой миноритарий может подать любой иск. Но если он проиграет, то судебные издержки в миллионы фунтов ложатся на истца. Березовский после проигранного иска к Абрамовичу остался должен 220 миллионов фунтов. А ведь суд еще может наложить на такого истца штраф за подачу «вздорного» иска...

Еще раз повторюсь. Я за то, чтобы не изобретать велосипед. Я только против того, чтобы на детский трехколесный прилаживали колесо от горного «Команча».

Підготовано спеціально для Платформи ЛІГА:ЗАКОН
Зв’язатися з редактором

Увійдіть, щоб залишити коментар